«Когда оставался один в ШИЗО, пел украинские песни»
- 30.01.2026, 13:59
Геннадий Федынич о том, что давало ему силы в заключении.
В интервью сайту Charter97.org лидер профсоюза РЭП, бывший политзаключенный Геннадий Федынич рассказал, что давало ему силы держаться в тюрьме:
— В тюрьме «желтобирочники», как называли политзаключенных, всегда стояли в первых рядах на проверке утром и вечером. Внимание было, естественно, повышенное, и это мало зависело от местных начальников колонии, потому что все шло сверху. Команда есть — надо исполнять. Все политзаключенные должны быть людьми, которые не исполняют внутренний распорядок, нарушителями. А раз нарушитель, ты лишаешься многих привилегий.
К примеру, когда я поступил в колонию, мог потратить из моей пенсии в местном магазине 200 рублей. Через четыре месяца — только 80 рублей, и так до конца срока. Что за 80 рублей можно купить? Практически ничего.
Нас, политзаключенных-пенсионеров, не заставляли сдавать деньги в фонд отряда, в отличие от других. Представьте себе, ты осужденный, а обязан сдавать деньги непонятно куда. Понятно, если сломался телевизор или стиральная машина, нужно скинуться — нет проблем, это для всех. А в остальных моментах — куда эти деньги идут? Хорошо, что по политзаключенным дали команду не использовать финансовое давление.
За год в колонии случалось 4-5 смертей, ведь было много пенсионеров, людей постарше меня, но суть-то понятна: какое медицинское обслуживание в колониях может быть?
Я, имея юридическое образование, помогал заключенным составлять различные заявления и прочие вещи. Мне сказали, что пойдешь в ШИЗО, если будешь помогать. Говорю: «Покажите мне инструкцию, где запрещено человеку устно подсказать». Я же вместо него не пишу, а подсказываю в этом плане. И люди приходили регулярно, почти каждый день с вопросами своими, был вынужден отвечать. Ну, а как же по-другому? Это все-таки люди.
В ШИЗО как в ШИЗО. Конечно, там холодно. Спишь минут 20–30, больше ночью не выйдет, делаешь зарядку, чтобы согреться. Конечно, это дает нагрузку на весь организм. Когда оставался один в ШИЗО, пел песни, в том числе и украинские, я их много знаю. Про здоровье скажу, что в 2018 году я заработал из-за стресса сахарный диабет, и мне нужно было постоянно колоться инсулином, поэтому охранники говорили мне: «Скорее бы ты уже ушел, а то постоянно тебе носить лекарства, достал уже нас, мы скоро станем медбратьями». Не хочу сказать, что меня там жутко прессовали — как каждого политзаключенного. Понятно было, что это указание сверху, и они его исполняли.
С заключенными у нас был хороший контакт. Как пенсионер я не ходил на «промку» (промышленная зона в тюрьме — Прим. Charter97.org). Люди же ходили, обменивались информацией, потому что кто-то звонил родным, узнавал новости. Звонки политзаключенных, как правило, все прослушивались: кто звонит, о чем мы говорим и кому звоним. Такая ситуация, на нее ж нельзя повлиять. А если ты не можешь на нее повлиять, ты должен с ней соглашаться, находить выходы для того, чтобы она была для тебя более выживаемой.