«Осознаю, что могу стать первой белоруской, которая посетит все страны мира»

• 29.01.2026, 18:21

Путешественница из Минска говорит на 8 языках и мечтает прожить 200 лет.

Минчанка Елизавета Макей, возможно, вскоре станет первой белоруской, которая посетит все страны мира. А еще Елизавета говорит на восьми языках, занимается восточными единоборствами и пишет книгу «Как прожить 200 лет», пишет издание Blizko.by, которое взяло у нее интервью.

— Вас можно назвать профессиональной путешественницей?

— Я бы точно не назвала себя так. Это не работа и никогда не было способом заработка. Я не вела блогов и не рассматривала путешествия как профессию. Для меня дорога — это способ понять мир и историю. Все мои поездки очень тщательно спланированы: по времени, маршрутам, логистике и возможностям. Именно за счет планирования мне удается посещать большое количество стран.

После пандемии у меня произошел внутренний перелом. В тот момент я ясно осознала, что если все откладывать на потом, то ничего не сбудется. Поэтому стала иначе относиться ко времени и заранее планировать то, что для меня действительно важно.

— Правда ли, что вы знаете восемь языков? Как вы их освоили? Это суперспособность?

— Я говорю на русском, белорусском, английском, польском, турецком, испанском, итальянском и французском языках. Сейчас я изучаю португальский, а в будущем планирую немецкий. Я не считаю это суперспособностью. Так может практически каждый. Языки никогда не давались мне легко.

Некоторые, например, испанский, итальянский и французский, относятся к одной языковой группе. Когда ты уже выучил один язык из группы, остальные действительно даются чуть легче. Самым сложным для меня оказался французский — из-за фонетики и нюансов грамматики.

У меня есть своя система. Сначала — самостоятельная работа и грамматика, затем занятия с преподавателем или в группе. Самый эффективный этап — это поездка в страну-носитель и обучение в языковой школе на интенсивном курсе. В такой ситуации у тебя просто нет другого выхода, кроме как говорить.

Для меня важно сначала понять структуру языка. Если грамматика выстроена правильно, даже при длительном перерыве язык довольно быстро восстанавливается.

— Сколько стран вы уже посетили? Есть ли та, куда вам хотелось бы вернуться снова?

— На данный момент я посетила 161 страну. Моя любимая — Филиппины. Я влюбилась в нее с первого визита, в первую очередь из-за людей. Они очень открытые, отзывчивые и доброжелательные, как будто у них внутри постоянно светит солнце. Там легко общаться, и я с большим удовольствием вернулась бы туда снова.

— Попадали ли вы в неловкие или забавные ситуации, связанные с другой культурой?

— Да, конечно, и довольно часто. Например, в странах Юго-Восточной Азии меня поначалу сильно выбивал из колеи совершенно другой ритм жизни. В западной культуре мы привыкли к скорости и эффективности — если что-то нужно решить, то быстро. А в буддийских странах терпение — это не просто черта характера, а практически философия жизни. Ты можешь куда-то спешить, опаздывать, нервничать, а вокруг никто не понимает, почему ты вообще переживаешь. Все делается спокойно, медленно, без суеты. Сначала это вводит в ступор, потом раздражает, а затем ты просто вынужден адаптироваться и принять этот ритм.

В Африке у меня тоже были ситуации, связанные с понятием времени. Если тебе говорят, что дорога займет 30 минут, это легко может превратиться в три часа. Если говорят «час» — нужно быть готовым и к пяти. Поначалу это кажется абсурдным, но со временем ты начинаешь воспринимать это как часть культуры и просто закладываешь другой масштаб ожиданий.

— Приходилось ли вам попадать в опасные инциденты за границей?

— Иногда возникали напряженные моменты, как у любого путешественника. Например, в некоторых районах Африки лучше быть очень осторожным, особенно если ты путешествуешь один. У меня была одна нехорошая ситуация в Нигерии, но все обошлось.

Важно понимать, что существуют районы — трущобы, фавелы, неблагополучные кварталы, — куда лучше не заходить намеренно.

Я считаю, что многое решает коммуникация и умение находить общий язык с людьми. Но при этом здравый смысл и осторожность никто не отменял: не гулять после захода солнца, не демонстрировать ценности и не игнорировать местные правила.

— Вы занимаетесь единоборствами, чтобы суметь защититься от опасностей в дороге?

— Я занимаюсь кикбоксингом, тайбоксингом и джиу-джитсу, потому что считаю, что для девушек единоборства даже важнее, чем для мужчин. К сожалению, именно женщины чаще становятся жертвами насилия или нападений. У мужчин с детства есть опыт физического взаимодействия — мальчики дерутся, толкаются, понимают свои возможности и границы. У девочек такого опыта обычно нет.

Для меня тренировки — это не про агрессию и не про желание кого-то победить, а про физический баланс, дисциплину и внутреннюю уверенность. Женщина оказывается уязвимой не потому, что она физически слабее, а потому что не понимает, как реагировать в стрессовой ситуации, как двигаться, как держать дистанцию. Единоборства дают не столько приемы, сколько ощущение себя в пространстве и уверенность, которую очень хорошо считывают окружающие.

К счастью, мне пока не приходилось использовать эти навыки в серьезных конфликтных ситуациях. Единственный случай был связан с кражей — в Барселоне.

— Самая смелая авантюра в вашей жизни?

— Само решение посетить все страны мира — уже авантюра. Это путь с подъемами, падениями, откатами и большим количеством сложностей. Это не праздничный отдых, а серьезное испытание для ума и тела, потому что каждый день приходится сталкиваться с тем, к чему ты не привык. Постоянно возникают новые вопросы и форс-мажоры, планы меняются, появляются новые задачи.

— Какие лайфхаки облегчают вам путешествия?

— Самое простое — я всегда путешествую только с ручной кладью. В ней у меня базовый продуманный набор: документы, телефон, зарядные устройства, минимальный набор одежды, который можно комбинировать, и средства гигиены.

Этого минимума более чем хватает. Мне искренне непонятно, зачем сдавать багаж, тратить время на регистрацию, а потом ждать его по прилете без гарантий. Во-первых, почти в любой стране при необходимости можно что-то докупить. Во-вторых, отсутствие лишних вещей сильно упрощает логистику: ты не привязан к багажу, не тратишь время в аэропортах.

В 90% случаев можно зарегистрироваться онлайн даже в странах с менее развитой инфраструктурой. Ты выходишь из самолета и сразу продолжаешь путь. Кроме того, путешествия налегке — намного экономичнее.

— Вот, кстати, оставались ли вы когда-нибудь за границей без денег?

— Полностью без денег — нет. Но бывали ситуации, когда средства могли быть недоступны: из-за краж или особенностей местных платежных систем. В некоторых странах невозможно пользоваться банковскими картами, и без наличных бывает сложно.

Поэтому я всегда продумываю финансовую безопасность заранее: где лучше иметь наличные, где — карты, как распределять деньги, не хранить все в одном месте.

Телефон в путешествиях — это отдельная тема, потому что это средство связи и навигации, и его потеря может создать серьезные проблемы. Я ношу телефон на цепи, использую чехол с кольцом и дополнительный держатель на кисть. Даже в толпе или транспорте телефон всегда закреплен и остается под контролем.

— Приходилось ли когда-нибудь встречаться с экзотическими дикими животными в природе?

— Да, за годы путешествий мне довелось встречаться с дикими животными в их естественной среде — и на суше, и в воде. Это были львы, крокодилы, гиены, змеи, включая кобр, а также множество насекомых, пауков и скорпионов. Были и морские животные — скаты, морские котики, которые, к слову, могут быть довольно агрессивными, несмотря на внешнюю «милоту».

Оглядываясь назад, я понимаю, что многое из этого я бы больше не повторила. В начале путешествий кажется, что, если все закончилось хорошо, значит, это было безопасно. Когда ты молод и полон энтузиазма, есть ощущение, что с тобой ничего не случится. Но дикие животные — это не туристическое шоу.

Помимо животных существуют и опасные болезни. Одной из них остается малярия. Это не что-то экзотическое или редкое, а вполне реальный риск в определенных странах, особенно в тропических зонах.

Для меня базовые меры — это закрытая одежда в вечернее время, использование репеллентов и москитных сеток. А лучше вообще вечером не выходить без необходимости.

— Чувствуете ли вы себя уникальным человеком?

— Честно говоря, нет. Я довольно часто бываю в среде исследователей и участников экспедиций — людей, которые были не просто в странах, а в самых удаленных и труднодоступных регионах мира, пересекали океаны, работали в экстремальных условиях и видели мир таким, каким его не показывают в фильмах.

Рядом с такими людьми очень быстро понимаешь, что путешествия — это не про красивые картинки, а про ситуации, где нет сценария, нет дублей и нет возможности «выключить камеру». Это кино, которое происходит в реальной жизни, и в котором ты сам должен находить решения.

Есть путешественники, которые вкладывают собственные средства в строительство школ в удаленных регионах, где дети иначе не получили бы образование. Есть люди, которые помогают организовывать медицинскую помощь там, где нет доступа к госпиталям. Есть те, кто первыми приезжают в регионы после стихийных бедствий и помогают на месте — не ради публичности, а потому что иначе не могут.

На фоне таких людей очень сложно говорить о собственной уникальности. Скорее возникает чувство уважения и понимание того, что мир держится именно на таких тихих, но очень сильных людях.

— Самое страшное место, которое вы видели?

— Для меня это не конкретное место, а опыт путешествий по странам, которые пережили войну или серьезные разрушения.

С одной стороны, ты приезжаешь как путешественник и смотришь архитектуру, исторические памятники, города с интересной культурой и историей. С другой — постоянно сталкиваешься со следами разрушений: поврежденные здания, пустые кварталы, инфраструктура, которая еще не восстановилась. Ты понимаешь, что это не декорации и не прошлое, а чья-то реальная жизнь, которая была прервана или изменена навсегда.

В такие моменты возникает внутренний конфликт: этично ли быть туристом в стране, где людям все еще тяжело? Не является ли это чем-то неправильным или неуместным? У меня тоже возникали такие сомнения.

При этом туризм в подобных странах может играть и положительную роль. Приезжающие люди поддерживают местную экономику, малый бизнес и семьи, которые пытаются восстановить нормальную жизнь.

Для меня главный принцип — это уважение: не превращать чужую трагедию в аттракцион, не искать острых ощущений и не фотографировать разрушения ради эффектных кадров.

Этот опыт учит ценить стабильность, безопасность и простые вещи, которые в благополучных странах часто воспринимаются как должное.

— Чем вы любите заниматься в свободное от путешествий время?

— Мне важно сохранять баланс между активностью и восстановлением. Я люблю читать — в основном литературу, связанную с мышлением, здоровьем, устройством человека и тем, как работает организм.

Большую роль в моей жизни играет спорт и движение: это и единоборства, и теннис, и общая физическая активность.

Музыка тоже остается важной частью моей жизни. Сейчас это уже не про обучение (я закончила музыкальную школу), а скорее про личное пространство.

Кроме того, мне важно иногда быть в тишине и без постоянного потока впечатлений. После огромного количества поездок, смены стран, культур и людей я ценю возможность просто подумать и осмыслить пережитое.

— Ваша книга уже закончена?

— Книга «Как прожить 200 лет» пока не готова, и я не тороплюсь с ее завершением, в том числе потому что многие наблюдения будут дополнены после завершения моего путешествия по всем странам мира.

Это не брошюра с обещаниями и не фантазия о бессмертии. Скорее, это размышление о здоровье, долголетии и качестве жизни — о том, как человек может дольше оставаться активным, ясным и физически устойчивым.

Это вопрос не столько про «магическую цифру», сколько про то, что мы называем жизнью. Если человек живет 200 лет, но значительную часть этого времени проводит в тяжелой болезни, — это не тот результат, к которому стоит стремиться. Я разделяю два понятия: продолжительность жизни и продолжительность активной, качественной жизни.

Когда начинаешь смотреть на продолжительность жизни как на систему, понимаешь, что люди «сгорают» не от возраста как такового, а от накопления повреждений и от того, что организм все хуже справляется с восстановлением.

Вопрос «200 лет» для меня упирается в другое: насколько сильно наука поможет замедлить накопление этих повреждений и улучшить процессы восстановления. Уже сейчас появляются технологии, которые позволяют раньше диагностировать риски, точнее подбирать профилактику, лучше контролировать хронические процессы и дольше сохранять здоровье сосудов, мозга и мышц.

Я не говорю, что завтра все будут жить 200 лет. Но я считаю, что в ближайшие 10—20 лет мы увидим заметный сдвиг в практике. В том, что человек будет управлять своим здоровьем не тогда, когда уже плохо, а заранее.

— В таком случае, какие способы жить дольше вы практикуете?

— Для меня это базовые вещи: чистая вода, полноценный сон, движение, физическая активность и питание. Это не про экстремальные методы, а про системный подход к жизни.

— Не хотелось ли вам когда-нибудь остановиться и прекратить путь?

— Да, особенно остро это ощущение появилось после того, как я посетила более 140 стран. В какой-то момент количество впечатлений перестает быть просто вдохновляющим. Ты начинаешь видеть не только красоту мира, но и его изнанку — разрушенные города, бедность, сломанные судьбы, последствия войн и катастроф.

Поначалу ты воспринимаешь это как часть опыта. Но со временем понимаешь, что ты здесь проездом, а люди вокруг живут в этой реальности каждый день. Возникает ощущение, что тебе сложно радоваться поездке, потому что вокруг слишком много боли. Это уже не «открытие новых мест», а столкновение с реальностью.

Тогда возникает желание остановиться — не в смысле навсегда прекратить путешествовать, а сделать паузу.

Со временем я поняла, что остановка — это не слабость и не отказ от пути, а необходимость.

В конечном итоге я осознаю, что, скорее всего, стану первой белорусской женщиной, которая посетит все страны мира. Но для меня это никогда не было самоцелью.

Самое главное, что я извлекла из этого пути, — это понимание ценности рутины и стабильности. Это роскошь. Роскошь, которую мы часто не замечаем, потому что воспринимаем как должное.

Когда ты видишь мир целиком, начинаешь понимать, что наши предки заплатили очень высокую цену за возможность жить в порядке, комфорте и относительной стабильности.

После такого опыта комфорт перестает быть чем-то само собой разумеющимся. И, пожалуй, это одно из самых важных открытий, которые я сделала за все это время.